Сексуальные бегемоты

Второй "Мадагаскар" не убил первую часть, а сделал ее смешнее и страннее. Пингвины рулят, бабка злится, Африка становится идеальным ночным клубом.

Животные из Центрального парка, пытаясь вернуться в Нью-Йорк с Мадагаскара, оказываются в каком-то африканском заповеднике, где лев рядом с ягненком, в прудах валяются сексуальные бегемоты, а если животное заболевает, оно ищет умиральную ямку, ложится в нее и ждет смерти. Пингвины, сетуя на идиота-Дарвина, из-за которого они и отвертку удержать не могут, чинят вконец раздолбанный самолет. Им помогает орава приматов, быстро эволюционируя от простого "уиии, уии!" к созданию профсоюза и требованию декретных отпусков ("Но вы же все... мальчики?" — уточняет кто-то из пингвинов). Мальчики, девочки, какая в Африке разница.

Вообще же дримворковская Африка — это, знаете, такой идеальный нью-йоркский ночной клуб, где все неоправданно веселы, кто-то говорит об айфонах, кто-то признается кому-то в любви, кто-то бьет акулу-каракулу кирпичом, в туалетах происходит естественный отбор (Дарвин, душка, привет тебе), а главные герои обнимают "фуфики" и думают о важном. О семейных ценностях, о том, что каждый способен на подвиг, о том, что надо делать только то, что ты действительно умеешь, надо быть честным и верным, о том, что любовь — волшебное чувство, которое может настичь любого пингвина... Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад, изысканный бродит жираф. Хи лайкс ту мув ит, мув ит.